Еще утром, я
обратил внимание на этих мужиков и подумал, что это отец и сын. Я ошибся совсем
чуть чуть. Загорелые, обветренные лица и красивая уверенность в глазах, словах и
движениях. Утром они переправили нас на правый
берег Тобола и на пойменных озерах мы целый день провели на рыбалке. Теперь был
вечер и мы опять стояли у паромной переправы полные впечатлений. В воздухе восхити1тельно
реяли ароматы осеннего увядания. Как в замедленном видео плыли над рекой желтые
листья медленно опускаясь на воду. До чего же хорошо возвращаться с рыбалки. Хотя
рыбалка и не была особенно удачливой, но какое это имеет значение. Паром стоял на
другом берегу имея на борту четыре легковых автомобиля. Небольшая площадка с аппарелью
вмещала восемь автомобилей и паромщик явно не хотел делать полупустой рейс за пол
цены. На нашем берегу стояло три автомобиля
в каждом из них посматривали на запад не подъедут ли еще желающие переправиться,
поскольку с тремя машинами паром тоже явно будет стоять в ожидании большей загрузки.
Но на разбитой грунтовке никаких автомобилей не появлялось. Только зловеще кружилась
туча черного воронья. Хищное карканье тихо
доносилось издалека. Там по обеим сторонам дороги было две длинных и узких старицы.
Они по случаю осени так сильно обмелели, что превратились в большие грязевые лужи.
В них осталось неимоверное количество мелкой щуки. Там то и пировали вороны почти
уже дожирая дармовое угощение. Удивительно, но обычно эти голоса массового вороньего
разбоя сеют ощущение беды и тревоги. У меня же напротив было ощущение умиротворения
и спокойствия. Я сидел на пригорке у машины
и щурился на вечернее солнце. Из автомобиля приседая и похлопывая затекшие колени
вылез Лёха. В обоих автомобилях и спереди
и сзади от нашего сидели явные рыбаки. Леха направился к заднему поговорить об улове.
Разговор был недолгим. "О чем можно разговаривать с людьми, которые ловят НЕхищных
рыб, да еще на пассивную донную снасть" : с горечью буркнул он и направился
к переднему автомобилю. Там он явно нашел единомышленников спинингистов, И оживленный
разговор с бурной жестикуляцией пошел по нарастающей явно вокруг спининга и хищных
рыб. Позже Лёха прокомомментиует его так : "Такие нормальные парни, и как же
они при этом могут снизойти до ловли на заднеогруженные вращалки... Ума не приложу." Внезапно внимание всех переключилось на противоположный
берег, там на пригорке появились сразу три автомобиля, быстро преодолели спуск к
переправе и стали грузиться на паром. На нашей стороне. тоже все оживились. Паром
отчалил и двинулся к нам. Из заднего автомобиля вышел разминая колени мужчина средних
лет в болотных сапогах и камуфляжной ветровке. Один из "ловцов Нехищных
рыб на пассивную донную снасть". В отличие от Лехи, мне с ним разговаривать
было вовсе не "впадлу". С интересом узнал из его коротких реплик, что
паромщика зовут Адам. Сам он из ссыльных поляков. Адам Казимирович. Очень горд тем
что на этом самом месте и дед его и отец работали паромщиками. После развала Союза
пароходство "сдулось" и паромную переправу упразднили. Адам не ушел с
места и два сезона перевозил пешеходов на мотрной лодке. Потом выкупил небольшую
баржу с апарелью эту вот самую и буксир без двигателя в состоянии металолома. Председатель
местного колхоза в счёт будуших перевозок сена отдал Адаму двгатель от ушатанного
вконец трактора. В колхозной же МТС местный
сварщик залатал - заварил баржу и буксир. У Адама три дочери, сыновей Бог не дал. И работает на пароме он теперь с зятем бывшим
танкистом, корый в дизелях разбирается очень. За это его в деревне весьма уважают.
Адама же напротив недолюбливают за прижимистость и упрямство. А так же подтрунивают
над ним за то что с большой неохотой он соглашается на рейсы вдоль русла реки по
доставке техники на пойменные луга и обратно по вывозу сена. Ходить поперек русла
видимо привык, вдоль русла для него противоестественно. Сейчас, вот увидишь, до глубокой ночи будем на
пароме стоять. Машин на этот берег больше не будет, а три машины он нипочем не повезет.
Только восемь, ну семь, с большой неохотой. Так завершил свое повествование мой
рассказчик. Я стал в уме прикидывать, насколько я психологически готов оплатить Адаму
пустующие на пароме машиноместа. И пришел к выводу, что вовсе не готов. Потому
как накатило на меня такое блаженное созерцательство. Хорошо сидеть на доске, смотреть
на тёплое солнце. слушать как булькают волны в борт парома и каркает вдалеке воронье.
Да еще быстрый рассказ моего внезапного рассказчика подействовал на меня умиротворяюще.
И я завороженно смотрел на воду. Будем стоять. Мне и здесь хорошо. На пароме
три машины. Ловцы НЕхищных рыб на пассивную донную снасть местные, хорошо знают
ситуацию и сидят спокойно. Но ловцы хищников
на заднеогруженные вращалки явно не знают местных реалий, стали агитировать Адама
тут же отпарвляться на левый берег. И чем больше аргументов они приводили, тем непробиваемее
становилось Адамово лицо. Мои попутчики так же с интересом наблюдали за бесперспективно
разворачивающейся дискуссией между монополистом и клиентами. Зять спрятался в рубку
буксира. Адам был непробиваем. Его лицо чем дальше тем более становилось скульптурно
неподвижным. И по прошествии примерно минут пятнадцати ничего недобившиеся ловцы
хищников на заднеогруженные вращалки как то вдруг иссякли в своих аргуменах вяло
потоптавшись на месте сели в свой автомобиль и захлопнули двери.
В этот момент произошло чудо. Адам скомандовал
зятю - запускай двигатель! Кормовые швартовы подтянуть! Заработал двигатель. Адам пристально вглядывался
в противоположный берег. Просунул руку в отрытый илюминатор рубки, вытащил оттуда
бинокль и вскинул его к глазам. Я пытался угадать направление бинокля но решительно
ничего нового на левом берегу не мог разглядеть. Поднять апарель! Отдать швартовы! - командовал
Адам. Я обернулся к моему недавнему расказчику
с вопросительным взглядом, но мужик развел руками, пожал плечами сморщил небритый
подбородок и выпучил глаза. Происходящее было ему еще более удивительно чем нам.
Заскрежетала
поднимаемая на тросах апарель и в этот момент раздался автомобильный клаксон. По
разбитой груновке забрызганая грязью Нива пыталась успеть на уходящий паром От торопливости
водитель чуть забуксовал в грязи. Адам высунулся
из рубки делал ему рукой знак "-сиди
уже там не торопись..." А зятю сигналил "Отходим" Нива враскачку преодолела грязь и взревев взлетела
на последний пригорок.
Зять опустил
перед ними апарель. Приняв на борт забрызганную Ниву, мы отчалили. Сильно
недоумевая по поводу происходящего мой недавний расказчик ловец НЕхищных рыб на
пассивную донную снасть пристально вглядывался вместе со мной в противоположный
берег. Что же это могло произойти ??? На
пригорке на противоположном берегу явно что то двигалось. Какой то белый лоскут
трепетал на ветру спускаясь по пригорку вниз. По мере приближения порома к берегу
стало видно яснее. Девочка в белом платьице спускалась по пригорку к берегу неся
в каждой руке какой то багаж. На левом берегу съезжая с парома злосчастная забрызганная
Нива опять забуксовала в мокром песке. Остальные пассажиры ждали, пока водитель
враскачку вперед - назад взбирался на пригорок освобождая осталным выезд. Девочка
тем временем поднялась по апарели на палубу. На ней было белое платице в горох и
совершенно не соответствующие платью грубые мальчишечьи ботинки. Лет ей было наверное
двенадцать. Рыжеватые волосы заплетены в две косички. В одной руке у нее была корзинка прикрытая полотенцем,
в другой термос с широким горлом. На безбровом лице святая вера в то, что мир прекрасен,
все люди ангелы, а подлость и коварство просто не существуют в природе. Проходя
мимо девочка обдала меня ароматом горячих котлет из корзины. Проведя весь день на
рыбалке, я блаженно зажмурившись пил носом этот несравненный запах. Адам поцеловал внучку в лоб. Отец погладил рыжеватую
макушку. Съезжая с парома, я еще раз бросил
взгляд в их сторону. Все трое сидели в рубке.
Девочка что то тараторила без умолку оживленно жестикулируя руками в сторону деревни. Зять резал хлеб. Адам помешивал
половником в термосе хищно заглядывая внутрь сквозь поднимающийся пар.
День все так же неторопливо
становился вечером. Автомобиль наш разгонялся по асфальту. Краски блекли и сгущались. За окнами поток желтых оттенков и в приоткрытое
окошко бьет струя запахов этой осенней желтизны. Задремывая на заднем сидении я
подумал. Она права, так и есть - мир прекрасен, все люди ангелы, подлость и коварство
- выдумки. Какая разница так это или нет.
Погружаясь в дремоту мне приятно думать что это так. Остальное не важно.