- I -
Мне выпал счастливый билет. Точно так. Все так и есть. В
действительности, даже не сам по себе он выпал, я его осознанно выбрал,
выхватил, вырвал. Сам. С этого все начнется. Теперь все будет по
другому. Как же приятны были эти мысли за рулём мчащегося автомобиля.
Кажется настроение передавалось в двигатель, который резко взвывал от
нажатия педали, приятно вдавливая меня в кресло. И даже, кажется все ямы
на дороге куда то исчезали. Серая река асфальта резво летела под брюхо
автомобиля. Начало сентября при ярком солнце и хорошей погоде в Сибири
всегда приятно и красиво какой то особенной светлой осенней теплой
прохладой. Вдали на холме показался Тобольский кремль. Белые
крепостные стены и башни, колокольня Софийского собора, Шведская
стенка- Рентерия как будто плыли над горизонтом. Когда я много лет назад
в первый раз увидел издалека Тобольский кремль, и каждый раз после при
виде этих стен и башен в голове моей звучит одна и та же стихотворная
строчка "- Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят." Сегодня путь
мой далек и долг и пристать под стены Тобольского кремля мне не
предстоит. И вот я уже смотрю на те же башни и купола в зеркало
заднего вида и уношусь все дальше и дальше на север, навстречу большим и
приятным переменам. Теперь все пойдет по другому. А еще того приятнее,
что рано встал сегодня. Выехав из Тюмени спозаранку я к десяти утра уже
миновал Тобольск. Отличное начало, для такого судьбоносного дня.
Я следовал из Тюмени в Ханты-Мансийск на автомобиле. Кроме
собственно меня в автомобиле находился компьютер. Системный блок
совершенно грандиозных даже по тем временам размеров. Это не важно что
вычислительные мощности у этого сервера были куда скромнее чем у
современного мобильного телефона средней ценовой группы. Важно то, что
Главный врач Ханты-мансийской окружной больницы, встреча с которым была
назначена на завтра, должен был (просто обязан был) всплеснуть руками
глядя на все те чудодейственные возможности, которые на него посыплются
из этого сервера. Ну посетует пожалуй, где это меня так долго черти
носили, Ну да ничего... Ничто не проходит зря. Лучше поздно, чем
никогда. Главное что завтра посмотрят и оценят все это. Что будет после,
никому доподлинно не известно. Но в том что это будет прогрессивно,
рационально, разумно у меня лично никаких сомнений.
За окном автомобиля сосновые леса сменялись скошенными полями,
мелькали деревни. Вот пожилая женщина ведет на веревочке тёленка на
узловатых ногах. Мальчишки играют с лохматой рыжей собакой. Мужик
пошатываясь на нетвёрдых ногах и перебирая руками по штакетному забору
провожает мой автомобиль мутным неразумным взглядом. Даже при закрытых
окнах в автомобиле слышен печной запах. Это не просто запах дыма. Это
запах человеческого жилья выносимый из очага через печную трубу. Этот
запах пищи, дыма, пепла и обожженной глины слышен и различим издалека. В
лесу, на реке ли но ошибиться и спутать его с дымом лесного костра или
пожара невозможно.
Накануне моего отъезда мы сидели в маленькой мастерской. Хозяин
мастерской был и остается великолепным рассказчиком. В мастерской было
темно, пахло глиной, печкой, красками. В углу большой гончарный круг. На
нем медленно вращаются две больших кружки огненно горячего крепкого
чаю. Напротив в муфельной печи обжигается керамика. Раскаленная глина
светит из глубины печки малиновым светом и от него вся комната мерцает
странным и неведомым. Углы становятся совсем чёрными и провальными. Не
зря кузнецов и гончаров издревле во всяком селе считали
огнепоклонниками и людьми загадочными, которые знаются с темными силами.
Вот при таких то обстоятельствах и выслушал я этот рассказ накануне
своего отъезда.
- Как
поедешь, то дорога тебе все будет прямо на Север ни тебе развилок ни
вариантов объезда. Так что Салыма тебе не миновать. В любом случае
проезжать будешь через этот поселок. Будь предельно осторожен.
Множество людей гибнет там с тех самых времен как проложили эту дорогу. И
многим непонятно что же такого особенного в дороге на этом участке.
Никаких коварных поворотов, ни каких то погодных аномалий которых нет на
других участках дороги. Но только факты налицо... Год от года множество
машин следующих на Север и на Юг бьется именно здесь. И множество людей
гибнет именно здесь. Многие тщетно пытались понять в чем именно
особенность этого страшного и странного места. Многие отправляясь в этот
путь знают о зловещих особенностях. И все равно скорбный счет трагедиям
продолжается.
С тем я
и отправился в путь дорогу посматривая на километровые столбы и
прикидывая в уме на каком именно расстоянии от Салыма я нахожусь в
каждый определенный момент. По мере приближения возрастало
беспокойство. Я снизил скорость и успокаивал себя. За несколько
километров до зловещей цифры я стал искать подходящее место для
остановки. Надобно постоять на обочине и придти в равновесие. Вскоре я
увидел гряду придорожных кустов на обочине высотой примерно по грудь.
спереди и сзади продолжительный участок прямой дороги. Видимость
абсолютная. Торможу здесь. Съезжаю на обочину, выхожу из машины и захожу
по грудь в кусты на обочине. Ты вертишь головой вправо - влево,
провожаешь проносящиеся мимо машины. Все они видят твою голову
провожающую их движение, и даже догадываются что именно ты делаешь в
данный момент, но прямых свидетельств догадкам нет. До чего же хорошо...
- II -
Я вышел из кустов и в момент подхода к автомобилю ощутил глухой
звук. Огляделся и увидел то от чего по спине пробежала судорога. На
песчаной обочине стоял мой автомобиль. Внизу под обочиной простиралось
топкое болото над которым дорожная насыпь возвышалась метра на три.
Песчаную насыпную обочину прочертила трещина между асфальтом и
автомобилем. Метрах в четырех спереди и сзади от автомобиля трещина
изгибалась к болоту и образовывала замкнутый скол оседающий в болото. Я с
разберу прыгнул за руль, запустил двигатель и включил заднюю пердачу.
Тольно не торопись!!! Только на допусти пробуксовки!!! В момент
отпускания педали сцепления я ощутил пробуксовку передних колес и явно
почувствовал как колеса зарываются в песок, машина садится вниз и
упирается на брюхо. Все !!! Теперь своим ходом не выехать. Я выскочил из
машины. Отколовшаяся "горбушка" обочины просела сантиметров на
пятнадцать вниз относительно асфальтового покрытия. А со стороны болота
каждые две - три секунды от склона обочины откалывались большие комья
глины и песка и плюхались в болотную жижу. Торопясь я вытащил из машины
большую коробку с компьютером и кожаную куртку с документами и всеми
наличными деньгами. Бросил все это на асфальт, водрузил сверху знак
аварийной остановки. Метнувшись еще пару раз вперед - назад достал из
багажника буксировочный трос и закрепил один конец за заднее
буксировочное ухо под бампером. Держа в руке второй конец оранжевой
ленты выбежал на середину дороги. Ни души кругом. Место для остановки
было выбрано пристрастно и впереди назад дорога просматривается до
горизонта. Ни одного автомобиля ни в ту ни в другую сторону. Секунды
кажутся вечностью. Лихорадочно соображаю, трос закрепить решительно не
за что, кустики совсем жиденькие да и не достает до них трос. Мокрые
шлепки глиняных комьев в болото становятся все чаще и все весомее. На
горизонте показался белый автомобиль. Я стал плясать на разделительной
полосе размахивая руками и встряхивая оранжевым буксировочным тросом.
Подъехала белая Нива, водитель мигом оценил ситуацию и попробовал
вяло возразить: "Да у меня резина лысая и сцепление ели живое!!!" Но я
уже накинул петлю к нему на сцепное устройство и прыгнул за руль своего
автомобиля. Запустил двигатель, опустил стекло, крикнул и попробовал
газовать назад. Одновременно почувствовал легкий рывок назад и сильный
толчок книзу. Из под передних колес от обочины откололся еще один
большой пласт глины и с громким всплеском шлепнулся в болото. Автомобиль
медленно стал разворачиваться носом в сторону болота и оседать на
передние колеса. Я выскочил из автомобиля одновременно с водителем Нивы.
Теперь моя машина висела на разваливающейся на глазах обочине до звона
натягивая буксировочный трос, задирая зад и все сильнее уходя передом в
провал. Но еще хуже мне стало от взгляда на водителя Нивы. Вихрастый
очкарик был в истерике. Выскочив из машины он попытался снять петлю со
своего фаркопа. Туго натянутый трос звенел как струна. Он тут же
бросился что то искать в бардачке своей машины, я за ним. Беглым
взглядом успел заметить что ручной тормоз поднят вверх, а рукоятка
переключения передач включена на первую передачу. Я обомлел увидев в
руках у очкарика складной нож, который он обламывая ногти пытался
открыть. Я стал хватать его за руки и блокировать уже открытый нож,
убеждая его что все не так плохо и Нива на асфальте без проблем удержит
99-ю. Очкарик психовал все сильнее, в этот момент мы услышали окрик. На
шоссе стоял огромный пикап.
Это был легендарный Хайлюкс. Воплощение мощи и надежности. Громадные
колеса и более чем внушительные размеры кузова. Водитель пикапа высокий
поджарый армянин с огромным крючковатым носом кричал нам какие то
ободрительные слова роясь в кузове, разбрасывая какие то вещи и
распутывая кольца мощного троса. Я готов был броситься его обнимать если
бы был уверен, что очкарик не полоснёт тем временем ножиком по моему
буксировочному концу. Нива сантиметр за сантиметром уже начинала
скользить по асфальту в сторону обочины, но несмотря на это очкарик при
виде мощного Хайлюкса немного успокоился и я сумел забрать у него нож.
Армянин уже зацепил свой трос за мой автомобиль и уверенно маневрировал
огромным пикапом на узком шоссе пристраиваясь параллельно Ниве. В
момент когда петля второго троса оказалась наброшенной на фаркоп
Хайлюкса, мне как то совсем полегчало. Армянин сидя за рулем пикапа
командовал через открытое окошко. Мне что бы я не пытался сесть за руль
своей машины, а смотрел на дорогу вперед и назад на случай появления
автомобилей. Очкарику было велено ни в коем случае не ослаблять
тормозов и не снимать со сокорости коробку передач. Главное - успевай
проехать вперед что бы я не выдернул его тебе в зад. Но никакого рывка
не последовало. Хайлюкс плавно поехал вперед и вытащил мою 99-ю на
асфальт как промокашку безо всякой натуги. Огромный пласт оторвавшейся
обочины будто освободившись от тяжести моего автомобиля мягко пополз
вниз и с плеском шлепнулся в болото. Я ликовал. Вернул ножик и истово
тряс руку очкарику. Но он глядел поверх меня, что то бормотал и
торопился скорее отделаться от меня и уехать из этого лихого места.
Тогда я бросился обнимать армянина. Он был значительно выше меня,
хлопал меня по спине и подталкивал - давай - давай, разъезжаемся, смотри
уже проезду мешаем. И действительно... и спереди и сзади от нас уже
остановилось по паре автомобилей. Он снова похлопал меня по спине
подталкивая к моей машине. Я сделал пру торопливых шагов к своей машине
и резко обернулся.
- Скажи, как зовут тебя? Кого благодарить то???.
Армянин застыл занеся одну ногу на подножку автомобиля. Раскинул
руки и с напускным кавказским акцентом воскликнул -Ти нэ павэрищщщ !!!!
Хачик, Хачик я. Это не ругательство, это имя мое. Так родители назвали.
Хачатур - крестом подаренный. Бывай здоров, брат !!!! Это он крикнул из
уже тронувшейся машины. Пикап быстро удалялся и я тоже поторопился
освободить проезд погрузив обратно компьютер, куртку и знак аварийной
остановки.
Трясло. То
есть дорога была ровной, но меня изнутри потряхивало. Я двигался с
небольшой скоростью. Очень хотелось остановиться, но съезжать на
враждебную обочину было страшно. Я размышлял о стечении обстоятельств и о
том, кто носил имя Подаренный Крестом. Портрет Хачика врезался в память
как фотография. Кажется узнал бы без труда и сейчас через двенадцать
лет. Большой птичий нос и широкая улыбка обнажающая огромные карикатурно
- лошадиные зубы. Я мысленно из самой глубины души благодарил того, кто
оказался в нужное время в нужном месте на нужном автомобиле. Я желал
ему счастливого пути и удачи на дорогах и из этих размышлений меня вывел
дорожный знак на обочине. Белый прямоугольник с зачеркнутой надписью
"Салым". Вот тебе и вот !!! Я за своими благодарными размышлениями даже и
не разглядел поселка. То есть, проезжая по дороге, я конечно видел все
вокруг, но решительно ничего не запомнил. А ведь я так хотел детально
рассмотреть этот поселок. Увидеть что же там такого особенного. Вместо
этого в памяти полный провал. Решительное ничего, как будто я и не
проезжал через поселок. Мистика...
- III -
Мы пили чай из разнокалиберных чашек в ординаторской
гинекологического отделения Ханты-Мансийской окружной больницы. Все мои
встречи - демонстрации были уже завершены, восторги и респекты получены и
ясно уже было что никакого продолжения из этой затеи не последует. В
ординаторской собралась компания моих соучеников с которыми не виделся
долгие годы. Врачи различных специальностей собрались и оживленный
разговор в ординаторской можно предугадать почти наверняка и почти
дословно. Это особое состояние души, особое умиротворенное состояние.
Ах эти разговоры в ординаторской!!! Во все времена и во всех
ординаторских разговоры слеплены по образу и подобию. Как же дороги они
становятся когда приходит время о них вспоминать. Одна тема без паузы
сменяла другую. Но мой рассказ о салымском происшествии вызвал тяжелую
гудящую паузу. А ты разве не знал раньше об этом месте - последовал мне
ответ.
Об этом злом
участке на автодороге знают все. И причины тоже ни для кого не секрет. В
нашей больнице за прошлый год по операционному журналу выполнено
тридцать две трепанации черепа всего по всем различным причинам. Из них
двадцать шесть это Салымские автотравмы. Вот и думай. Причины тоже
просты... В начале семидесятых годов геологоразведка пришла на это
место. Среди болот на карте был обозначен удобный обширный и сухой
пригорок где и отмечено было место будущей скважины. Прибыв на место
геологоразведчики обнаружили множество оленьих рогов висящих на деревьях
и повязанные на них цветные ленточки и лоскутки. Следы периодически
разводимых костров и кости оленей. Место где ханты поклонялись своим
духам и общались с ними. Немного в стороне было большое старинное
родовое кладбище. На столбах висели древние колокольчики из бронзы и
позванивали на ветру. Развивались выцветшие обтрёпанные ленточки.
Покойников своих ханты не закапывали в землю, а хоронили на поверхности в
деревянных колодах. Чувствуя себя неуютно на этом месте и желая какими
ни будь правдами - неправдами оттуда поскорее убраться начальник
геолого-разведочной партии попытался связаться по рации с высоким
начальством и придумать повод бурить не в этом месте. На что услышал
извечное что партбилет он положит на стол за срыв сроков, и координаты
скважины согласованы на всех уровнях, и что под этой бумагой больше
подписей чем у него пальцев на руках и ногах, и про то что кто он такой
вообще и кем себя возомнил... Ну и далее в таком же духе... Дело
успокоилось тем что с краешку примостили буровую и решили аккуратненько
- быстренько пробурить и убраться. Но пробурить до заданной глубины не
удалось. Из скважины ударил нефтяной фонтан. Вся округа была залита
нефтью, чуть позже и последние остатки святилища и кладбища исчезли под
гусеницами в начавшемся ажиотаже. Партия сказала надо, комсомол ответил -
есть. Позже, когда нефтяная лихорадка стала набирать обороты через это
же место проложили и нефтепровод, построили тут же дожимную
компрессорную станцию. Вырос посёлок. Потом здесь прошла и железная
дорога и автодорога. С самого открытия автодороги и начались трагедии на
этом участке. Бились автомобили, гибли люди. Дорогу обустраивали,
убирали крутые повороты, делали разметку, вешали знаки, только счет
авариям меньше не становился. Вспомнили про таёжных духов, уничтоженное
кладбище. Многие считают это предрассудками, но места этого, отправляясь
в путь, побаиваются все.
- IV -
Я снова давил на газ, снова ярко светило осеннее солнце и дорога
резво бежала мне навстречу неумолимо приближая меня к Салыму. Выехав
рано утром я рассчитывал предстоящую тысячу километров до Тюмени
проделать к вечеру. Приближаясь к Салыму старался внутренне собраться и
успокоиться. Вот прямой участок дороги. Ровная гладкая дорога ведет
вверх. Взбираясь на пригорок я придавил педаль газа. На спидометре сто
десять. В голове мелькнуло - только ни на километр быстрее. Достаточно.
Перед концом подъема я еще раз бросил взгляд на спидометр и чуть
отпустил педаль газа. Конец подъема представлял собой вершину небольшого
холма с вырезкой на вершине. Через эту срытую желобом вершину и
проходила дорога. На вершине холма случился момент истины. За долю
секунды стала видна дорога за верхней точкой подъема. Навстречу
взбирались на подъем пять или шесть тяжело груженных фур. По встречной
полосе обгоняя фуры белая машина неслась на меня в лоб.
Через несколько минут я буду думать, что гордиться предпринятым я
буду всю жизнь. Так и есть, горжусь. Умом теперь понятно что ничего я в
тот момент не думал, не взвешивал и не анализировал. Но воспоминания
упорно твердят обратное. - Не пытайся объехать его по обочине !!! Не
тормози !!! С дороги!!! Спасайся!!! Резко рванув руль вправо я вылетел с
дороги. Свой восьмиметровый прыжок через придорожную канаву я не
ощутил. Я обнаружил этот прыжок только потом, когда изучал свои следы.
Дорога проходила в траншее, где была срыта верхушка холма. Гася
скорость машина по косой взъехала на этот склон и описав дугу по склону
съехала в придорожную канаву. Непонятно зачем я взглянул в зеркало
заднего вида и увидел как сзади падают мне на багажник срубленные
бампером молодые мохнатые елки. Машина ткнулась мордой в придорожную
канаву и жидкая грязь волной прокатилась до середины капота.
- Всюду черти - надави брат на педаль. Час до смерти, да сгоревшего не жаль, А в чистом поле ангелочки, васильки. Мы на воле - нет ни гари ни тоски!!!
Это Шевчук кричал из магнитолы и это первое что дошло до моего сознания.
Очень захотелось выйти. Водительская дверь не открывалась. Снаружи ее
крепко подперло вязкой глиной. Я попытался опустить стекло и оторвал
рукоятку стеклоподъемника. В легкой истерике я покидал машину через
пассажирскую дверь. Посмотрел на машину снаружи, подумал о том что
конечно же она не загорится и повалился спиной на плотный ковер
брусники. Как хорошо смотреть на высокое облачное небо.
Так я пролежал совсем недолго.
- Эй парень!!! Ты живой???
Меня кто то окликнул с дороги. Я не торопясь сел. На дороге стояла
раскрашенная милицейская жучка. Невысокий, коренастый, кривоногий хант в
милицейской форме махал мне рукой и уже был готов шагнуть по пояс в
жижу придорожной канавы. Я поднял руку останавливая его движение.
- Да, живой. Со мной все в порядке!!!- Что случилось ??? Заснул за рулем ???
- Нет, я не спал, я от встречной ушел с дороги. Он обгонял в конце подъема.
- Какая машина?
Этот вопрос он выкрикнул оживившись вытаскивая из своей машины микрофон рации на спиральном шнуре.
- Белая машина. Седан.- Модель? Номер успел разглядеть?
- Нет. Не до того было. Даже если предъявят то узнать не смогу. Слишком быстро все случилось.
Мент сощурил и без того щелевидные глаза. Скуластое лицо как то все
заострилось он оставил рацию, вытащил из машины полосатый жезл и вышел
на середину дороги. Фыркая тормозами остановилась огромная фура. Два
водителя перекинулись с милиционером парой фраз, один из них полез
вытаскивать и разматывать мощный трос, второй стал оббегать длинную
придорожную грязевую лужу и через несколько минут приблизился ко мне со
странным вопросом - Ну ты как ???. Я тем временем съел всю бруснику с
высокой придорожной кочки, уселся на нее и обнаружив отсутствие ягод в
пределах досягаемости моих рук все больше погружался в тупое оцепенение.
Вид у меня наверное и вправду был придурковатый. Дальнобойщик
заглядывал мне в лицо и громко переспрашивал точно ли я не бился
головой. Я пришел в себя и ответил - Не ори!!! У меня нормальный слух. Я
все хорошо слышу. Со мной все в порядке. Просто оцепенел чуток. Мы
вместе осмотрели машину, вытащили из багажника мягкий оранжевый трос,
который уже второй раз за поездку вступал в дело. В замке зажигания не
было ключа. Немного поискав, я обнаружил его у себя в кармане джинсов.
Еще один повод быть довольным собой. Оказывается, хоть и в истерике
покидая автомобиль, я выключил зажигание на каком то противопожарном
рефлексе.
Слухай,
зёма, сюды. Внимательно слухай - инструктировал меня дальнобойщик -
сейчас раздевайся до трусов. Извини но в грязюку придется лезть тебе. У
нас в кабине есть душ, пустим тебя потом помыться. Где там в твоем
автомобиле буксировочное ухо на ощупь в грязи найдешь. Наш мощный трос
туда не зацепить, да и длинны пожалуй что не хватит. Поэтому цепляй
свой, два троса соединим. Если двигатель удастся запустить, то
выворачивай руль влево и в этом положении газуй на первой передаче, что
бы мы тебя не тащили вдоль канавы, а что бы ты на обочину забрался бы.
Все так и произошло. Грязь в которую ушла вся морда моей машины
оказалась удивительно холодной, практически ледяной. Двигатель удалось
запустить не сразу. Фура крадучись стала трогаться с места и со звучным
"ЧМОКом" вырвала мою машину из грязи и втащила на обочину. Мент
поставил свою машину сзади со включенной мигалкой, сам стоял с жезлом
далеко впереди. Второй дальнобойщик как только я оказался на дороге,
крикнул мне: "Не глуши двигатель. Бери свою одежду, беги к нам в кабину,
там есть душ. Внутренностью этого тягача Volvo я был поражен наповал.
Огромный диван, телевизор, два отдельных спальных места, Кухонная
плита, холодильник, раковина, микроволновка и в довершение всего
маленькая кабина с унитазом и душем куда я и прошлёпал босыми ногами
бросив на диван ком своей одежды. Проточный нагреватель давал вполне
тёплую воду и начавшийся было озноб быстро отступил. Первый дальнобойщик
пошлёпал ладонью по двери кабинки и сказал: "Справа от двери на крючке
полотенце. Ты понял ?" И удалился получив утвердительный ответ.
Полотенце тоже удивило своей чистотой. В душевой было небольшое окошко
на уровне лица. Через него я увидел как мимо проехал мой автомобиль с
которого на асфальт кусками отваливалась грязь. За рулем сидел
коренастый мент. Через минуту автомобиль проехал мимо в обратном
направлении. Я оделся, еще раз оглядел удивительную внутренность
тягача, горячо поблагодарил дальнобойщиков и покинул кабину. Мент долго
оценивал мое состояние расспросами но потом все же решил что я в
состоянии продолжить путь.
-
У тебя не работают дворники и стеклоомыватель. Двигатель работает на
трех цилиндрах. Колпаки на свечах я проверил, все равно троит. Так что
лучше всего тебе будет доехать только до Салыма. Здесь уже совсем
недалеко. Машину сдай в ремонт, сам заночуй в Салыме. Ну а утречком
заспав впечатления спокойненько поедешь. Слева от дороги увидиш два
железнодорожных вагона снятых с шасси. К ним пристроено кафе. Хозяин
армянин, его зовут Артур. В вагонах сдаются места в купе. Рядом
огороженная автостоянка там же шиномонтажка, а с обратной стороны
автомастерская. Все выглядит приметно, так что мимо не проедешь.
Я пообещал ему, что поступлю именно так. Поблагодарил его, пожелал
удачи и поехал, Мент еще несколько минут ехал за мной, а потом обогнал и
ушел вперед. Двигатель действительно упорно работал только на трех
цилиндрах. Мимо проплыл дорожный указатель с надписью "Салым". Поселок
как поселок. Дома как дома. Люди как люди. И что я там такого особенного
ожидал увидеть... Слева от дороги я увидел железнодорожные вагоны
снятые с шасси и поставленные на фундаментные блоки. Я остановился у
кафе. У порога сидел Артур. Он конечно же не представился, но я
безошибочно догадался, что это хозяин кафе. Я почувствовал расположение
к нему и подумал - Опять армянин, это становится доброй приметой. Было в
облике моего собеседника нечто от героев Данелия. Но вопреки ожиданию
он оказался очень высокомерен, неразговорчив, и даже пожалуй груб. Всем
своим видом продемонстрировал нежелание со мной общаться. Да и у меня
общаться с ним желание пропало. Я обогнул сетчатый забор автостоянки и
вошел в мастерскую. Объяснил тамошним работягам свои приключения, указал
сквозь сетчатый забор свою машину, отдал ключи и отправился в поселок
искать почту. В те, теперь уже далекие времена междугородние звонки
можно было совершать только на почте, хотя вовсе они и не далекие эти
времена.
Часа через
три мой автомобиль был готов. Я поблагодарил, расплатился и вдруг
вспомнил о ручке стеклоподъемника, которую оторвал выскакивая из машины.
На вопрос где бы можно было такую купить, один из работяг хитро
сощурился, достал отвертку из кармана комбинезона, и пробурчав
невразумительное: "Где ж ты ее купишь, чесссс слово..." скрылся за
углом. Я последовал за ним. Часть стоянки скрытая мастерской, была
сплошь заставлена битыми автомобилями, разных моделей, расцветок и
степени разбитости. Многие из машин, которые пребывали здесь давно были
уже увенчаны вторым или даже третьим этажом изувеченных автомобилей. Я
остолбенел. Автослесарь поигрывая отверткой возвращался с искомой
рукояткой в руках. Я засеменил за ним мыча и экая о тм что это вовсе не
хорошо с чужих машин рукоятки откручивать. Не разобрав о чем это я
парень глубокомысленно произнес: "Раньше Артур за 3 месяца вперед за
стоянку с перевертышей брал, потом за пол года вперед, сейчас и вовсе
условий не озвучивает и почти всем аварийным в стоянке отказывает. А
эти... что ж... которые в 2 в три этажа. За ними уж точно никто и
никогда не приедет". Я сник и как то запутался в свих возражениях. А
потом махнул рукой... Да пусть его...
- V -
Никакого альтернативного ночлега в Салыме не предполагалось, как и
ужина тоже и я хоть и с неохотой отправился к Артуру. Там ждало еще
одно впечатление. Шум, гам, за столами сидели дальнобойщики. Многие были
в хорошем подпитии. Буквально час назад я бы не поверил, что
профессионалы будут так напиваться, но несмотря на все перипетии
сегодняшнего дня не верить своим глазам оснований тоже не было. Не менее
удивительным было преображение хозяина. Я воочию увидел что значит
"Бегать на полусогнутых". Именно так в буквальном смысле хозяин и бегал
между столами с полотенцем на согнутом предплечье. Разносил тарелки,
бутылки с водкой. Разговаривая с посетителями слащаво улыбался и
приседал еще ниже. Я подивился преображению хозяина и сел за свободный
столик в углу. В воздухе густо и вкусно пахло жаренным мясом, не смотря
на густые клубы табачного дыма. Нетрезвые разговоры посетителей
сливались в сплошной протяжный гул. С полотенцем на согнутом локте
хозяин заведения подлетел и ко мне с подобострастной улыбкой
-
Добрый вечер, уважаемый. Что будете ужинать? Вот, посмотрите меню.
Отбивные особенно рекомендую. Они Ирине сегодня очень удались.Выдержав выразительную паузу я ответил:
- Вечер то несомненно добрый, а только мы то с тобой уже сегодня виделись, однако. Или я не прав? А ? Не так ли, любезнейший?
Артур согнулся еще ниже и скорчил молча кислую гримасу... Удовлетворившись произведенным эффектом я резко перешел на "Вы"
-
Спасибо за рекомендации, обязательно закажу отбивные. Оставьте
пожалуйста меню. Я чуть погодя посмотрю. Вы мне расскажите про условия
стоянки для автомобиля и условия ночлега.
Выяснив все у Артура я заказал себе место в купе. Коридор вагона
просматривался насквозь прямо с моего места в кафе. Выбрал с
пристрастием себе ужин и отправился разыскивать кого ни будь из
сторожей для оплаты моего машиноместа на стоянке. На стоянке две фуры
были особенными. Одна Volvo вторая Mersedes. Оба тягача выделялись среди
коллег как выделяется бравый офицер в парадной форме среди серой
шинельной массы. И это были не только размеры, не только наличие за
кабиной большого жилого модуля и даже не спутниковая антенна
выставленная на крышу одного из них. Это было нечто значительное и
гораздо большее тех возможностей, которые есть в мимоходом найденных
словах.
Заплатив
сторожу, я вернулся за столик в кафе, где меня уже ждал отличный ужин.
Он был и вправду очень хорош. Очень прост, обилен и восхитительно
вкусный. Я ел не торопясь пребывая в таком блаженном умиротворении, что и
пьяный галдеж вокруг стал для меня каким то монотонным психоделическим
фоном вроде морского прибоя, который никогда и никого не раздражает.
Странно, но именно так и было. Дважды за время ужина меня выводили из
блаженного состояния вопросы окружающих людей. Первый раз один из
дальнобойщиков спросил: "Эй парень, это ведь твой Мэрс на стоянке...
Выйди сдай пожалуйста полтора метра назад, мне на эстакаду заехать
надо". Я ответил, что это вовсе не мой Мэрс. И почти сразу же на пороге
кафе появился один из сторожей, вытянул шею и стал обшаривать глазами
помещение. В момент когда его взгляд остановился на мне, он решительно
зашагал к моему столику со словами : "Это ведь твоя Вольво там стоит, ты
стоянку оплачивать собираешься или нет?". Я не торопясь ответил, и
сторож ушел разыскивать забывчивых водителей. Я же блаженствовал
созерцая все вокруг и осознавая какой я такой особенный, ни на кого из
окружающих не похож, раз меня два разных человека связали с такими
особенными автомобилями на стоянке. Совсем и абсолютно довольный собой и
всем что вокруг меня я доедал восхитительный ужин.
Вокруг за столиками сидели интереснейшие типажи. Какие вокруг
колоритные лица, какие смачные речевые обороты. Водилы. Дальнобойщики.
Люди с большой дороги. Я смотрел на порхающего между столами хозяина на
водителей галдящих за столиками в клубах табачного дыма и мне казалось,
что я переместился на 200 - 300 лет назад. Я на постоялом дворе или на
ямской станции. Кругом ямщики, дорожный люд, пилигримы. За окном
сибирская тайга в которой рыщут серые волки и разбойничьи ватаги. А за
стенкой нет никакой автостоянки, нет двигателей внутреннего сгорания.
Дизельных тоже нет. Интернета и мобильников нет. Не важно, что сижу я на
пластиковом стуле, стол то передо мной из натуральных струганных досок.
А лампа под потолком уже не кажется электрической, а самая что ни на
есть масляная.
Хозяин
заведения прервал мои грезы появившись передо мной с вопросом не желаю
ли я еще чего ни будь. Соблазн заказать пива витал давно, но с утра
предстояла дальняя дорога, а приключений и так уже было достаточно.
Вопрос предрешил ответ. Конечно желаю. Пиво оказалось превосходным. Я
достал трубку набил табаку и опять погрузился в блаженное
созерцательство. Оживленное застолье продолжалось. Посетители заходили в
кафе и покидали его. Несмотря на то что некоторая часть посетителей,
пожалуй что треть, была уже хорошенько навеселе никаких неуважительных
проявлений не наблюдалось. Каждый употреблял в меру своего понимания о
том что такое хорошо и что такое плохо. И никто никому не мешал. С
моего места мне хорошо было видно во все стороны. В одной из стен был
большой проем за которым располагалась не менее живописная кухня. С
потолка свисало огромное количество шумовок, сотейников, сковородок и с
пол дюжины кофейных турок разных размеров с чеканными медными боками, на
длинных деревянных ручках. Глядя на них, я подумал что стоит утречком
спросить себе кофе, здесь он, судя по всему должен быть хорош. На кухне
мелькали две женщины. Та что постарше, лет сорока, явно доминировала.
Орудовала сразу несколькими сковородками. Ножи в ее руках мелькали так
ловко, что зрелище завораживало. Очевидно это и была Ирина - автор
хвалённых Артуром отбивных, которыми я тоже восхитился и запомнил
надолго. Глядя на нее, я подумал что она манси. И не ошибся. Она
действительно оказалась вогулкой. Очень интересно было то, что из
огромной кухни при всем обилии кипящих кастрюль и сковородок шел
приятный, аппетитный запах добротной пищи. Не было обычного в таких
случаях угарного духа большой интенсивной кухни. Вторая женщина была
совсем молода. Девчонка с кукольным лицом несла на себе какой то
противоестественный отпечаток, в чем именно он состоял я понял немного
позже. А состоял он в том что под большим серым кухонным фартуком на ней
было одето то что принято называть "Маленьким Чёрным Платьем". Черные
пышные волосы были коротко стрижены в каре. На шее был повязан небольшой
газовый бирюзовый шарфик. На руках были одеты такого же ядовито
бирюзового цвета резиновые перчатки. Она мыла посуду. Временами оставив
недомытые тарелки переходила к соседнему столу, чистила овощи. Что то
уносила, приносила и вновь принималась за мытьё тарелок. В этом
непрерывном движении женщин, несмотря на всю хаотичность явно виден был
порядок, размеренность и сноровка.
За столом в центре зала два основательно подвыпивших дальнобойщика
зычным рыком подозвали хозяина. Артур кубарем подлетел к столу и
угодливо склонился прислушиваясь в шуме и гаме кафе. И почему же он не
может обслуживать с достоинством, сетовал я. Вопреки обыкновению громко
выкрикивать размахивая руками, водители что то говорили хозяину
задавленным шепотом, отчего он еще ниже карикатурно склонялся над
столиком. Внезапно оживившись он окликнул свою посудомойку и показал ей
в центр стола, над которым согнулся. И тут же попятился к соседнему
столику принимать заказ у вновь подошедших водителей.
Девчонка сняла серый кухонный фартук, сдернула с рук резиновые
перчатки, нырнула за выступ стены, где большая часть зала ее не видела и
поправила на шее бирюзовый газовый шарфик. Очевидно там висело
зеркало. В Маленьком Черном Платье она смотрелась очень даже ничего.
Проследовала через зал, села за столик к водителям. Разговаривали они не
больше пары минут. Неверной походкой два дальнобойщика вышли из за
стола и прошагали в коридор железнодорожного вагона, который
просматривался насквозь с моего места. Девица вслед за ними. Все трое
вошли в дальнее купе и сдвижная дверь громко захлопнулась за ними. Вот
тебе и вот... Я подозвал хозяина и попросил у него счёт, поблагодарил за
ужин и вновь переходя на "ТЫ" сказал: "И вот еще что... Ночевку в купе в
счет не выставляй, я решил в машине буду спать." Хозяин оживился и стал
говорить о том что да нет же... у вас совсем другое купе и соседи в
Вашем купе вон те мужчины в углу. За весь ужин ни капли водки не
заказали. Уже три года здесь останавливаются почти каждый месяц. Очень
положительные люди. А это.... ну вы же понимаете. Я пристально
посмотрел сквозь него. Выдержал хорошую паузу и сказал: "Не суетись. Не
обсуждается. Еще раз, спасибо за ужин."
- VI -
Как же удивительны звёзды над Салымом. Конечно, они удивительны и во
всех других местах. Но мне хотелось так думать и я убеждал себя в том
что звёзды здесь совершенно особенные и в других местах они так не
выглядят. Я лежал в автомобиле смотрел на звезды. радовался тому что
ткнув пальцем в случайную кнопку в радиоприемнике нашел хорошую умную
радиопередачу. Думал о том что сколько же людей так же как и я в этот
самый момент на них смотрят и думают о том же. А о чем же думает человек
глядя на звёзды? Да пожалуй, ни о чем он не думает, просто созерцает и
любуется. Все вокруг меняется, и никому не дано увидеть как выглядел
этот Салым 100 - 200 лет назад. Да даже и двадцать лет назад можно
помнить, но нельзя увидеть. А вот сейчас я смотрю на звёзды и вижу
ровно то же самое что видели во все века люди которые собирались здесь
среди вспышек ритуальных костров. Ели мясо и пили кровь оленя. Слушали
шаманский бубен и разговаривали о своих проблемах со своими бабушками и
дедушками ушедшими жить в нижний мир. Задремывая меня охватило
беспокойство и чувство опасности. Я явно чувствовал что то мне угрожает.
Какая то опасность рядом. Совсем близко. Просыпаясь я не мог понять в
чем и где опасность. Но это чувство вновь охватывало меня как только я
начинал засыпать. Прокинувшись очередной раз от дремоты в испуганном
наваждении я решил что нужно выключить двигатель иначе я могу угореть в
машине. Таких уж холодных ночей в сентябре не должно быть. Выключив
двигатель я повернулся на бок думая о том что это же очевидная ерунда.
Никогда не возможно угореть в машине стоящей на открытом воздухе. Это же
не в гараже. Бред, ерунда полнейшая - подумал я и погрузился в крепкий
глубокий сон.
- VII -
Проснулся я от тяжелого озноба. Колотило и потряхивало. Ночи в
сентябре не очень холодные, но все же достаточно для того что бы так
озябнуть. Я вытащил из под головы куртку, служившую подушкой, надел ее,
вылез из машины и принялся размахивать руками. Было еще темно, но
восток уже заметно просветлел. Я подумал, что проснуться рано это удача.
Так что нужно и выехать побыстрее. С этими мыслями я вошел в кафешку
надеясь найти там себе ранний завтрак.
Кафешка была пуста. Внутри тихо. Запахи кухни и табачного дыма
притупились, выветрились. Пахло мокрым свежевымытым полом. Темно.
Только на кухне горела тусклая лампочка наполняя все помещение кафе
причудливыми кривыми тенями. Все пространство было изрисовано ломанными
линиями, это ложились повсюду тени от стульев, перевернутых на столах
ножками кверху. Получилось какое то ломанное пространство вне масштаба,
вне пропорций. Кругом расходятся и сходятся линейные тени-пути,
тени-дороги и в каждом углу свой мир, своя тайна, свое зазеркалье.
У самого края кухонного проема стоял огромный старинный сундук
окованный железными полосами. С торцов были мощные медные кольца
отполированные многими руками неведомых людей которых наверняка уже
нет. Сундук был крашен голубой краской какого-то совершенно нищенского
оттенка, цвета выгоревшей застиранной полинявшей ветхой одежды. Судя по
многочисленным сколам сундук был крашен очень много раз в разные
времена в самые разные цвета. И эти сколы облупившейся краски были
похожи на острова и континенты на голубой поверхности океана.
Загадочные разноцветные очертания островов изрезанные голубыми заливами и
бухтами вполне достойны были карты капитана Флинта. Если долго
смотреть на эту карту то начинало казаться что сейчас из темного угла
выйдет слепой Пью, а у плиты встанет одноногий Джон с серьгой в ухе и
попугаем на плече. Сколько же хранил в себе этот сундук, и в скольких
местах побывал оказавшись здесь... Теперь такие можно встретить уже
чрезвычайно редко.
На сундуке лежал пенный туристический коврик на котором спала девица,
та что мыла посуду вчера. Девица лежала на боку в позе эмбриона поджав
колени к подбородку. Была укрыта клетчатым колючим пледом, кулак
сунула себе под щеку. Во всем этом и в позе и в выражении безмятежного
лица было что то очень детское. Я посмотрел на нее и подумал, что
видимо завтрак мне не предстоит и совсем было собирался уходить. Как
вдруг за моей спиной раздался резкий ударный щелчок. Этот звук вряд ли с
чем то можно спутать, где то в глубине кухни сработала мышеловка.
Да... Вот так и есть, смерть всегда поджидает где то кого то будь ты
мышь или человек. Почти сразу в глубине кухни послышался протяжный
вздох, полу-стон, полу-зевок, шуршание ткани и в кухне появилась вогулка
Ирина легонько похлопывая в ладоши у себя перед самым носом и заправляя
растрепавшиеся волосы под платок. Мы пожелали друг другу доброго утра.
- Вот как ни крути а между последним ужином и первым завтраком всегда два часа.- Извините что так рано.
- Ничего. Уже пора. Кто рано выезжает у того удача по дороге впереди бежит. Чем будете завтракать?
- Сделайте мне пожалуйста яичницу с ветчиной и кофе. Только кофе не очень крепкий, зато объемом побольше.
- Кофе Американо. Сливки молоко, нужны ?
- Нет. Не нужно сливок.
- Яичницу из скольких яиц ? Из трёх? Из четырех?
Я помялся немного и сказал: "Из пяти. И ветчины смелей отрезайте."
Ирина сморщила подбородок и не торопясь одобрительно кивнула как
учительница услышавшая правильный ответ.
Как же замечательно на границе ночи и утра слушать шипение ветчины
на сковородке. Сначала различимо как лопаются отдельные жирные пузыри
на сковородке, вот они лопаются все чаще и чаще пока все это не
сливается в замечательное сплошное журчание, которое ни на секунду не
остается одинаковым, Ежесекундно шипение ветчины набирает тон, меняет
тембр как бы рисует этим звуком температурную кривую на поверхности
сковороды. О-о-о вот оно ... Запах пошел. Запах жаренной ветчины.
Шипенье на сковороде превращается в стрёкот. Так стрекочут цикады в
тёплую летнюю ночь далеко на Юге. Всё! Пора! И я безошибочно угадываю
момент, когда на сковородку начинают выливаться яйца. Звонкий стрёкот
ветчины глохнет, тембр проваливается и сковорода вновь начинает
размеренно сочно шипеть отдельными пузырями, все более и более глохнет
тон, тембр становится совсем вязким и ленивым. Вот сейчас! Да! Так и
есть! Раздался чёткий "звяк". Это сковороду накрыли крышкой. С этого
момента все звуки внутри превратились в таинство, они не слышны а только
угадываются. Я сидел перед окошком спиной к кухне очень довольный тем
что удавалось предугадывать звуки. За окном все еще было темно и только
еловая ветка в нескольких сантиметрах от стекла была различима.
В кухне Ирина производила множество звуков, но девица на сундуке ни
позой ни выражением лица не реагировала. Сон праведника. Работа у нее
тяжелая. Многостаночница, подумал я беззлобно. Наконец передо мной
появилась заказанная яичница с ветчиной на огромной плоской тарелке, где
у самого кружевного хрустящего края яичницы лежал нарезанный кружочками
соленый огурчик. Мое внимание привлекла полка с напитками, где среди
разнокалиберных водочных бутылок стояла маленькая стограмулька водки и я
попросил Ирину ее принести. В ответ на ее вопросительный взгляд я
спрятал бутылочку в карман и как бы оправдываясь сказал: "Да это я не
себе... Скажите, Ирина, вы ведь из местных, не знаете ли где здесь в
каком месте возле Салыма, говорят, где то старинное кладбище было. Где
оно было ??? Узнать бы место поточнее". Ирина покачала головой.
- Нет, это я только с виду местная, на самом деле мы ивдельские манси.- Да... Издалека...
- За мужем декабристкой сюда приехала он здесь срок отбывал. Четыре года назад на поселение вышел. Еще два года и уедем обратно в Ивдель.
- Да... Странно. Ведь в Ивделе таких учреждений несравненно больше. Зачем же сюда...
- Нас не спрашивали.
Как то криво улыбнулась она и вернулась обратно к плите. Я принялся
за яичницу. Она склонилась у плиты над кофейной туркой. "Вы зачем про
кладбище спрашивали? что за надобность у вас? - спросила она от самой
плиты через весь зал не отрывая взгляда от кофейной турки. - Сейчас про
него уже мало кто вспоминает".
- Да вот... хотел
засвидетельствовать свое почтение. Кто то в Салыме очень мною недоволен.
А я бы хотел сегодня засветло дома быть.И после некоторой паузы добавил:
- В целости и сохранности.
В кафе поплыл аромат хорошего кофе и дымящая благоухающая чашка
вскоре была передо мной на столе. Ирина удалилась куда то и выключила
свет. Я допивал кофе в полутемном зале который опять был расчерчен
причудливыми линейными тенями, которые отбрасывали повсюду ножки
перевернутых стульев. Внезапно предо мной опять появилась Ирина. Я даже
чуть вздрогнул от ее тихого появления. Платок был низко надвинут на
глаза, свет падал со спины и лица совсем не было видно.
-
Я все знаю про тебя и про твои приключения и как в кювет от
столкновения ушел и как обочина провалилась. И если решил идти на это
место дорогу тебе расскажу.
В ее шепоте и в том что она стала обращаться на "Ты" было что то
очень доверительное. Она села за стол передо мной и опустив голову
глядя перед собой в столешницу стала говорить шепотом. Было очень
странно видеть перед собой женщину на расстоянии вытянутой руки у
которой под низко надвинутым платком чёрный провал вместо лица. Какие то
обрывки слов застряли у меня в горле и я несколько минут слушал ее
шепот не шевелясь.
Я была там только два раза. Только два раза в год нам можно там
бывать. Двадцать второго июня и двадцать второго декабря. Сейчас
сентябрь и у тебя есть причина туда придти. Мы и правда ивдельские, но
два года назад моя дочь вышла замуж за местного. Его семья хранит и
бережет это место. Очень древний род. Помнят всех своих лет наверное за
двести. Человек ты, я вижу, не глупый сообразишь как себя вести, о чем
спрашивать, чего просить. И место это показывать кому попало не станешь.
Место это не то что бы страшная тайна, просто не принято его напоказ
выставлять. Чтоб совсем понятно было один пример приведу. Там за
мастерской как будешь со стоянки уезжать посмотри среди разбитых машин
серый Патруль стоит, который особенно страшно разбит. Два года назад на
нем приехали трое из Сургута, место заранее знали от кого то из местных.
Там на поляне они все прошли с металлоискателями и вырыли из земли
много старинных медных и серебряных монет, два медных колокольчика и
бронзовые серьги. От места они даже километра не отъехали угодили в
лобовое столкновение под встречный КАМАЗ. Из троих не выжил никто. А за
патрулем уже два года никто не приезжает. То что там тобою недовольны,
это ты правильно подумал, Но только если бы сильно были недовольны, ты
бы здесь уже не сидел бы. Так что недовольство небольшое, может быть
даже они тебя зовут придти. Прямо от нашей стоянки по спидометру засекай
расстояние столько то километров. Там увидишь ориентир такой то, мимо
никак не проедешь. Заметно. Тут и останавливайся и поднимайся вверх на
пригорочек. Там увидишь второй ориентир. Иди туда. Как придешь на поляну
в траве увидишь много рыбных костей. Оленей то теперь здесь ни у кого
из местных нету. Водку вылей на землю. Бутылку с собой забери. Купи у
меня печенья и леденцов. Их тоже в траве оставь на елки ничего не вешай.
Будь там недолго. Спроси для себя чего нужно и уходи. И для меня есть
просьба. Это для моей дочери. Я дам тебе щекура. Ты рыбу в траву положи
и скажи что Елена через месяц должна родить им правнука, пусть ее не
оставят, пусть помогут. Если подъедешь к месту еще затемно, не ходи, в
машине подожди пока не рассветет. На рассвете в самый раз. Если увидишь
птиц каких ни будь, от печенья и от рыбы не прогоняй. И последнее. Как
уйдешь оттуда ни с кем первый не заговаривай, никого не останавливай и
ни о чем не спрашивай. Какие первые слова ты услышишь это и будет тебе
от них ответ. Места этого не показывай другим, что бы они не навредили
себе. Ты про меня ничего такого не думай я ни с кем оттуда не общаюсь. А
что знаю про тебя так автослесари за ужином рассказывали. И пока ты на
почту ходил, твою машину в мастерской мой зять видел. Он в милиции
служит. Помогал тебе машину вытаскивать. Дочь в Сургуте в роддоме до
срока. Зять один сейчас. Тоже ужинать ко мне заезжал твои приключения
пересказывал. Так что ты зря так меня испугался. Пора уже, скоро светать
начнет.
Она поднялась и быстро исчезла на кухне. Через минуту загорелся
свет, я совсем пришел в себя. Допил ароматный бодрящий кофе. Появилась
Ирина принесла пакет с рыбой, леденцами и печеньем. Я расплатился,
поблагодарил и наскоро попрощался как будто знаю ее много лет. Выезжая
со стоянки очень не хотел смотреть вправо, но не удержался и бросил
беглый взгляд на кучу разбитых машин одна страшнее другой. Отыскивать
глазами какая именно из них тот самый Ниссан Патрол как то было совсем
невмоготу.
- VIII -
Ориентир указанный Ириной был и в самом деле приметным, хотя и очень
обычным на дороге. Я посидел немного в машине в размышлениях
достаточно ли уже расцвело. Утренние лучи быстро развеяли мои сомнения и
я прихватив дары отправился на пригорок. Вскоре увидел второй ориентир
вышел на поляну. Побродив по траве, действительно нашел множество
рыбьих костей и сел на траву. Поджал ноги и несколько минут смотрел на
восходящее солнце, на игру лучей в верхушках деревьев, на облака.
Смотрел и слушал тишину. Такая глубокая тут тишина. Тишина, ощущение
покоя и безмятежности. Ни одна ветка на елках не качнется. Все вокруг
замерло. Восходящее солнце было как будто прорезано в серых не
раскрашенных небесах. Будто бы в небесном своде открывалось и ширилось
сияющее отверстие в какую то иную яркую сторону мирозданья в светлую
сторону бытия. По краям этого пока еще полукруглого входа в прекрасное
далёко бегала из стороны в сторону тоненькая особенно яркая сияющая
горбушка которая оббегала полукруг и вновь возвращалась в обратном
направлении тонким серпом по самому краю меднокрасного солнечного диска.
На солнце, как обычно, на восходе можно было спокойно смотреть не
напрягая глаз. Будто крупная сияющая капля ширилась росла и наконец
совсем оторвалась от горизонта. Теперь особенно яркий сверкающий серп
оббегал солнечный диск вокруг все расширяясь и расширяясь, и через
минуту превратился в сияющий обод вокруг диска на который уже не
возможно было прямо смотреть. Я отвел глаза и придвинул к себе пакет.
Положил в траву печенье и леденцы. Высыпал на землю небольшую кучку
трубочного табаку. Не торопясь разбрызгал водку на траву и размеренно
тихо проговорил вслух.
-
Я не уничтожал ваших могил. Я не поганил этого места. Я тихо сюда
пришел и тихо отсюда уйду. Во всем что со мной произошло я никого кроме
себя не виню. Я почитаю всех кто жил до меня, всех кто ходил по этой
земле и всех, кто был здесь похоронен. Я прошу только что бы мне дали
дорогу, Вы же хорошо знаете что такое значит для каждого путь домой. А
еще я вам принес хорошую весть. Но вы, наверное и без меня об этом
знаете. Через месяц или около того родится еще один продолжатель Вашего
рода. Елена послала для вас эту рыбу. Не оставьте ее Вашими заботами.
Помогите, когда будет нужно.
В этот момент среди полной тишины я услышал легкое дуновение ветра.
Шелест пробежал по траве по еловым веткам и за пару секунд стих. Я
поднялся уходить, обернулся и остолбенел от неожиданного присутствия
здесь. Прямо на моем пути на невысокой ёлке сидел большой чёрный ворон.
Птица не высказывала никакого беспокойства и смотрела на меня свысока и
в прямом и в переносном смысле. Ёлка была совсем невысокой и ворон был
близко. Черные перья отливали синевой. Глаза не мигая смотрели прямо на
меня спокойно и величаво. Я поборов оторопь прошел мимо елки как ни в
чем ни бывало. Ворон остался неподвижен. Уходя с поляны я оглянулся,
птица сидела на прежнем месте.
Я сел за руль и несколько минут сидел молча наслаждаясь состоянием
умиротворения и спокойной уверенности. Я все сделал хорошо. Все сделал
правильно. Пора было двигаться в путь. Я повернул ключ в замке
зажигания. Двигатель завелся охотно, как будто давно меня ждал и в
этот момент я услышал крик. Несколько раз из магнитолы прокричал Шевчук
- Я-аааа получил эту роль, мне выпал счастливый билет !!!!
несколько гитарных аккордов и снова:
- Я-аааа получил эту роль, мне выпал счастливый билет !!!!
Ну
вот теперь всё стало на свои места. Вот и ответ. Вот и ответ от тех к
кому я ходил. Памятуя о том что не смотря ни на какие надежды самому
оплошать никогда не гоже, я внимательно посмотрел по сторонам и вырулил
на асфальт. Осторожность была по прежнему важна, несмотря на то что
теперь я знал больше.
29.11.2011 - 29.02.2012
Комментариев нет:
Отправить комментарий